Трёхсторонний формат США–Россия–Украина: как переговоры меняют конфигурацию войны

Введение: Фундаментальный сдвиг в динамике конфликта

23–24 января 2026 года в Абу-Даби состоялись первые официальные трёхсторонние переговоры между США, Россией и Украиной с начала полномасштабного военного конфликта в феврале 2022 года. Эти встречи не отменяют продолжающихся боевых действий, но знаменуют фундаментальный сдвиг в динамике конфликта: параллельно военному противостоянию начинается активная фаза политических переговоров, где судьба Украины определяется как на линии фронта, так и за столом переговоров при посредничестве США.

Анализ этих переговоров и предшествовавших им дипломатических маневров выявляет десять критических факторов, которые радикально трансформируют стратегическую конфигурацию военного конфликта. От изменения базовых принципов (“Ничего об Украине без Украины“) до создания новых механизмов безопасности (гарантии, аналогичные Статье 5 Устава НАТО вне альянса) — трёхсторонний формат переписывает правила взаимодействия для всех участников конфликта.

Хронология: от провала на Аляске до конструктивного диалога в Абу-Даби

Саммит в Анкоридже: точка отсчёта и “анкориджская формула”

15 августа 2025 года президенты Дональд Трамп и Владимир Путин впервые за шесть лет встретились на американской военной базе Элмендорф-Ричардсон на Аляске. Встреча, призванная стать прорывом в урегулировании украинского конфликта, завершилась безрезультатно. Трамп предложил снятие санкций в обмен на прекращение огня, но Путин настаивал на полной передаче Донбасса под российский контроль как предварительном условии.

По свидетельствам участников, во время встречи Путин и Трамп обменялись резкими репликами. Президент США отменил запланированный рабочий обед, на котором должны были обсуждаться вопросы экономического сотрудничества.

Формула предполагает передачу Украиной всего Донбасса России с одновременной заморозкой текущих линий фронта на юге и востоке Украины.

Несмотря на неудачу, саммит в Анкоридже породил так называемую “анкориджскую формулу” — набор российских требований, которые Кремль с тех пор последовательно озвучивает как базу для любых переговоров. Согласно формулировке представителя Кремля Юрия Ушакова, эта формула предполагает передачу Украиной всего Донбасса России с одновременной заморозкой текущих линий фронта на юге и востоке Украины.

К октябрю 2025 года заместитель министра иностранных дел России Сергей Рябков констатировал, что “мощный импульс Анкориджа в пользу соглашений в значительной степени исчерпан усилиями противников и сторонников стратегии «войны до последнего украинца» среди европейцев”. Это заявление фактически признало, что односторонний формат Трамп–Путин не способен произвести прорыв без прямого участия Украины и европейских союзников.

План из 20 пунктов: от американского диктата к совместной разработке

23 декабря 2025 года президент Украины Владимир Зеленский представил обновлённый план из 20 пунктов, разработанный совместно с администрацией США. Этот документ стал ответом на первоначальный американский проект из 28 пунктов (ноябрь 2025), который подвергся жёсткой критике в Киеве и европейских столицах за чрезмерную близость к российским требованиям.

Ключевые элементы плана из 20 пунктов включают:

Безопасность и военные вопросы:

• Поддержание Вооружённых сил Украины на уровне 800,000 военнослужащих в мирное время (в отличие от 600,000 в первоначальном американском проекте)
• Предоставление Украине гарантий безопасности, аналогичных Статье 5 Устава НАТО, со стороны США, НАТО и европейских государств
• Пакт о ненападении между Россией и Украиной с системой мониторинга на основе космических технологий для наблюдения за линиями соприкосновения

Территориальные и политические договорённости:

• Создание демилитаризованных зон и свободной экономической зоны на контролируемых Киевом территориях Донецкой области
• Обязательство обеих сторон не изменять территориальные соглашения силой после их заключения
• Россия не препятствует использованию Украиной Днепра и Чёрного моря для коммерческой деятельности

Гуманитарное измерение и реализация:

• Обмен всех оставшихся военнопленных по принципу “все на всех”
• Возвращение всех гражданских заложников, включая детей
• Проведение выборов в Украине как можно скорее после подписания соглашения
• Юридически обязывающий характер соглашения с контролем со стороны Совета мира под председательством президента Трампа

29 декабря 2025 года на встрече с Трампом во Флориде Зеленский сообщил о достижении согласия по примерно 90% пунктов плана, включая 100% согласие по американским гарантиям безопасности. Трамп оценил прогресс в 95%, заявив: «Не люблю цифры, но можете сказать 95%. Мы добились большого прогресса за последний месяц и сегодня».

Однако критически важные вопросы остались нерешёнными: длительность гарантий безопасности (Украина настаивает на 30-50 годах вместо предложенных США 15 лет) и главный вопрос — статус территорий Донбасса.

Абу-Даби: первый трёхсторонний формат и его результаты

23–24 января 2026 года в столице ОАЭ состоялись первые переговоры с одновременным участием делегаций всех трёх сторон. Формат встречи был тщательно продуман: американскую сторону представляли специальный посланник Стив Виткофф, зять президента Джаред Кушнер, министр армии Дэн Дрисколл и генерал Алексус Гринкевич (главнокомандующий американскими силами в Европе). Украинскую делегацию возглавили Рустем Умеров (глава Совета национальной безопасности и обороны), генерал Андрей Гнатов (начальник Генерального штаба) и Кирилл Буданов (глава военной разведки). Россию представляла делегация во главе с адмиралом Игорем Костюковым, начальником ГРУ.

Непосредственно перед переговорами Виткофф и Кушнер провели более трёх часов в ночь с 22 на 23 января на встрече с Путиным в Кремле. В тот же день, 23 января, Трамп встретился с Зеленским на полях Всемирного экономического форума в Давосе.

По итогам двухдневных переговоров стороны охарактеризовали их как “конструктивные”, но без достижения прорыва.

По итогам двухдневных переговоров стороны охарактеризовали их как “конструктивные”, но без достижения прорыва. Зеленский заявил, что обсуждалось “множество тем”, а основное внимание уделялось “возможным параметрам окончания конфликта”. Министерство иностранных дел ОАЭ описало переговоры как проходившие в “конструктивной и позитивной атмосфере” с “прямым взаимодействием” между украинскими и российскими официальными лицами.

Стороны договорились продолжить переговоры на следующей неделе. Американские официальные лица подчеркнули, что встречи были посвящены “деэскалации”, в то время как украинская сторона сосредоточилась на обсуждении “параметров окончания российского военного конфликта”.

Критически важный нерешённый вопрос остался прежним: Россия продолжает настаивать на полном выводе украинских войск из Донбасса, включая примерно 20-25% территории Донецкой области, которая остаётся под контролем Киева.

Позиции сторон: непреодолимые противоречия или пространство для компромисса?

Россия: максимализм требований и стратегия военного давления

Российская позиция на переговорах характеризуется последовательным максимализмом территориальных требований в сочетании с продолжением военных действий. Пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков накануне переговоров в Абу-Даби ясно сформулировал ключевое требование Москвы: “Позиция России хорошо известна: Украина и её вооружённые силы должны покинуть Донбасс. Они должны быть выведены оттуда. Это очень важное условие”.

Территориальные требования:

Россия контролирует примерно 90% территории Донбасса (Донецкая и Луганская области), но около 20-25% Донецкой области остаются под украинским контролем. Практически вся Луганская область находится под российским контролем, но Донецкая область оказалась более сложной целью: российские войска контролируют около 77% региона после длительного и изнурительного наступления, но так и не смогли окончательно захватить разрушенный город Покровск и несколько других населённых пунктов.

Путин неоднократно заявлял, что Москва намерена получить полный контроль над восточной Украиной силой, если переговоры не приведут к украинскому отходу. Представитель Кремля Юрий Ушаков после встречи с американской делегацией подчеркнул, что “без решения территориального вопроса согласно формуле, согласованной в Анкоридже, не следует ожидать долгосрочного урегулирования”.

Категорические “нет”:

Москва однозначно отвергает любое присутствие войск стран НАТО в Украине, включая европейские миротворческие контингенты. Заместитель министра иностранных дел России Сергей Рябков заявил в январе 2026 года, что любое западное военное присутствие в Украине будет рассматриваться как “легитимная цель”. В сентябре 2025 года Путин прямо предупредил, что любые западные войска в Украине станут “законными мишенями”.

Стратегия замороженных активов:

Россия открыта к использованию своих замороженных суверенных активов (более $300 млрд) для восстановления Украины как части мирного соглашения, но выдвигает условие: часть средств должна направляться на территории, находящиеся под её контролем. Путин 21 января 2026 года предложил выделить $1 млрд из замороженных активов на «Совет мира» для восстановления Газы и Украины — при условии, что США разморозят эти средства.

Продолжение военных операций:

23-24 января 2026 года, в дни проведения переговоров в Абу-Даби, Россия наносила ракетные удары по Киеву и Харькову, что привело к гибели людей. Киевские официальные лица охарактеризовали это как преднамеренную тактику подрыва переговоров.

Украина: между давлением США и внутренней легитимностью

Украинская позиция на переговорах определяется сложным балансом между необходимостью сохранения американской поддержки и внутриполитическими ограничениями, связанными с невозможностью прямых территориальных уступок.

Красные линии:

Зеленский последовательно отвергает любую возможность добровольной передачи территории России, подчёркивая, что конституция Украины не даёт ему полномочий на уступку земель. Он указывает, что любое соглашение, предполагающее территориальные изменения, должно быть вынесено на всенародный референдум. Опросы общественного мнения в Украине показывают, что минимальное число украинцев готово принять территориальные компромиссы.

Второй ключевой красной линией является размер вооружённых сил. Украина категорически отвергла первоначальное американское предложение об ограничении армии 600,000 военнослужащими, настаивая на 800,000 как минимальном уровне для сдерживания России.

Гарантии безопасности как главный приоритет:

Зеленский неоднократно подчёркивал, что сильные, юридически обязывающие гарантии безопасности, аналогичные Статье 5 устава НАТО, являются абсолютным приоритетом для Украины. Логика проста: без таких гарантий любое перемирие станет лишь паузой перед новым российским наступлением.

Давление со стороны США:

Украина участвует в переговорах в условиях значительного давления со стороны администрации Трампа. В 2025 году Трамп временно приостанавливал передачу разведданных и военной помощи Украине, публично критиковал Зеленского, называя его, а не Путина, препятствием на пути к миру. В январе 2026 года Трамп заявил в эксклюзивном интервью Reuters, что именно Украина, а не Россия, тормозит мирное соглашение.

Скандал вокруг минеральной сделки ещё более обнажил асимметрию власти в отношениях США–Украина. Трамп первоначально требовал $500 млрд в виде доли в редкоземельных и других минеральных ресурсах Украины в обмен на продолжение помощи, что Зеленский назвал “продажей Украины”. Трамп в ответ назвал украинского президента “диктатором” и угрожал прекратить военную помощь. В конечном итоге в феврале 2025 года стороны подписали соглашение на значительно более благоприятных для Украины условиях, но сам эпизод продемонстрировал готовность США использовать жизненно важную помощь как рычаг давления.

США: от “Америка прежде всего” к роли глобального посредника

Позиция администрации Трампа эволюционировала от первоначального плана, близкого к российским требованиям, к более сбалансированному подходу, учитывающему украинские и европейские опасения.

Эволюция американской позиции:

Первый американский проект мирного соглашения (ноябрь 2025), состоявший из 28 пунктов, был подвергнут жёсткой критике в Киеве и европейских столицах за чрезмерную близость к требованиям Москвы. Этот план предусматривал:

• Ограничение украинских вооружённых сил 600,000 военнослужащими
• Передачу России всего Донбасса и Крыма
• Создание демилитаризованной зоны на оставшейся части Донецкой области, которая считалась бы “де-факто российской”
• Запрет на размещение войск НАТО в Украине

Обновлённый план из 20 пунктов (декабрь 2025), разработанный совместно с Украиной, представляет собой существенный сдвиг:

• Вооружённые силы Украины — 800,000 военнослужащих
• Гарантии безопасности, аналогичные Статье 5 Устава НАТО
• Возможность размещения европейских миротворцев после перемирия
• Территориальный вопрос остаётся открытым для переговоров

“Одна проблема” — территория:

Специальный посланник Стив Виткофф на Всемирном экономическом форуме в Давосе 23 января заявил, что переговоры “свелись к одной проблеме”, потенциально сигнализируя о возможности прорыва. “Я думаю, мы сузили вопрос до одной проблемы, у нас есть различные варианты этой проблемы, что означает, что она решаема”. Европейский чиновник позже подтвердил CNN, что этой нерешённой проблемой являются территориальные споры.

Совет мира — новый инструмент влияния:

Трамп объявил о создании “Совета мира” (Board of Peace), первоначально задуманного для надзора за восстановлением сектора Газа, но устав совета не упоминает конкретно Газу, что предполагает возможность более широкого мандата.

Структура совета предполагает уникальный механизм финансирования: страны могут обеспечить постоянное членство, внеся $1 млрд, в то время как те, кто предпочитает не платить, будут занимать место в совете трёхлетний срок. Путин предложил использовать замороженные российские активы для финансирования работы совета.

Публичная риторика и реальная политика:

Публичная риторика Трампа часто резче его фактических действий. Он неоднократно критиковал Зеленского, но в итоге поддержал план из 20 пунктов, значительно более благоприятный для Украины, чем первоначальный американский проект. Трамп заявил в Давосе: “Я считаю, что они сейчас на той стадии, когда могут объединиться и заключить сделку. И если они этого не сделают, они глупцы — это касается обоих“.

Европа: от зависимости к стратегической автономии

Европейская позиция представляет собой попытку обеспечить собственные гарантии безопасности для Украины в условиях непредсказуемости американских обязательств.

Коалиция желающих (Coalition of the Willing):

Под руководством Великобритании и Франции сформирована коалиция примерно из 30 стран, готовых взять на себя обязательства по обеспечению безопасности Украины. На Парижском саммите 6 января 2026 года премьер-министр Великобритании Кир Стармер и президент Франции Эммануэль Макрон официально объявили о “декларации о намерениях” направить британские и французские войска в Украину в случае достижения мирного соглашения.

Ключевые обязательства:

Согласно совместному заявлению коалиции, европейские страны обязуются:

• Обеспечить финансирование и вооружение украинской армии численностью 800,000 военнослужащих в мирное время
• Создать европейскую многонациональную силу для обеспечения безопасности Украины “в воздухе, на море и на суше”
• Создать военные хабы по всей Украине и защищённые объекты для хранения оружия и военных материалов
• Обеспечить постоянную, надёжную систему мониторинга прекращения огня под руководством США при поддержке других стран

26 стран формально обязались направить войска в качестве части “силы обеспечения” после заключения мирного соглашения, с функциями, включающими воздушное патрулирование, разминирование морских акваторий и обучение. Великобритания и Франция конкретизировали свои вклады в обеспечение украинских “небес и морей”.

Реакция России и риски:

Москва резко негативно отреагировала на планы европейского военного присутствия. В январе 2026 года Россия назвала план европейских миротворцев “опасным” и окрестила Киев и его союзников “осью войны”. Кремль последовательно предупреждал, что не примет присутствие войск стран-членов НАТО в Украине и будет рассматривать их как “легитимные военные цели”.

Несмотря на российские угрозы, европейские лидеры настаивают на необходимости сильных гарантий. Макрон подчеркнул, что “эти гарантии безопасности необходимы для обеспечения того, чтобы мирное соглашение не равнялось украинской капитуляции или возобновлению угрозы Украине”, отмечая историческую склонность России нарушать мирные соглашения с соседями.

Десять факторов трансформации конфликта

1. Легитимация переговоров “через голову Украины”

Трёхсторонний формат, несмотря на формальное участие Украины, фактически легитимизировал американское посредничество между Россией и Украиной, где США де-факто определяют параметры допустимых решений. Встречи Виткоффа и Кушнера с Путиным в Кремле без украинского представителя, а также саммит Трампа с Путином на Аляске один-на-один создали прецедент обсуждения судьбы Украины без прямого украинского участия.

Эта динамика подрывает принцип “nothing about Ukraine without Ukraine” (“Ничего об Украине без Украины“), который западные союзники декларировали с начала полномасштабного конфликта. США де-факто превратились из союзника Украины в посредника между Украиной и Россией — роль, которая неизбежно предполагает давление на обе стороны для достижения компромисса.

2. Территориальный торг как новая норма

Второй критический сдвиг — нормализация дискуссии о территориальных уступках как условии мира. Трамп и его команда открыто говорят о необходимости территориальных компромиссов, а Зеленский, ранее категорически отвергавший любые территориальные уступки, теперь допускает возможность вынесения этого вопроса на референдум.

Первоначальный американский план из 28 пунктов прямо предусматривал передачу России всего Донбасса и Крыма, а также создание демилитаризованной зоны на оставшейся части Донецкой области, которая считалась бы “де-факто российской”. Хотя обновлённый план из 20 пунктов оставляет территориальный вопрос открытым, сама структура переговоров исходит из того, что некоторая форма территориального компромисса неизбежна.

Этот сдвиг имеет фундаментальное значение: он трансформирует конфликт из борьбы за принципы (территориальная целостность против российского вмешательства) в прагматический диалог о том, сколько территории можно обменять на гарантии безопасности.

3. Гарантии безопасности, аналогичные Статье 5 Устава НАТО: новая архитектура безопасности

Третий фактор — появление беспрецедентной модели гарантий безопасности. США и европейские страны готовы предоставить Украине гарантии, по силе приближающиеся к Статье 5 Устава НАТО (принцип коллективной обороны: нападение на одного члена — нападение на всех), но без формального членства Украины в альянсе.

Согласно проекту соглашения, механизм работает следующим образом:

“Соединённые Штаты утверждают, что значительное, преднамеренное и устойчивое военное нападение Российской Федерации через согласованную линию прекращения огня на украинскую территорию будет рассматриваться как нападение, угрожающее миру и безопасности трансатлантического сообщества. В таких случаях президент Соединённых Штатов, осуществляя конституционные полномочия и после незамедлительных консультаций с Украиной, НАТО и европейскими партнёрами, определит необходимые меры для восстановления безопасности. Эти меры могут включать военную силу, разведывательную и материально-техническую поддержку, экономические и дипломатические действия и любые другие шаги, сочтённые подходящими” (Источник: Axios, 20 ноября 2025).

Критически важные элементы:

• Совместный механизм оценки с участием НАТО и Украины для оценки заявленных нарушений
• Обязательства членов НАТО (Франция, Великобритания, Германия, Польша, Финляндия) действовать координированно с США
• Срок действия 10-15 лет с возможностью продления по взаимному согласию
• Создание Совместной комиссии по мониторингу под руководством европейских партнёров при участии США

Это представляет собой революционное изменение в европейской архитектуре безопасности: страна, не являющаяся членом НАТО, получает защиту, функционально эквивалентную членству в альянсе. Однако эта модель несёт в себе и существенные риски: гарантии требуют ратификации Конгрессом США, и в случае республиканской или изоляционистской победы на промежуточных выборах 2026 года или президентских выборах 2028 года эти обязательства могут быть аннулированы.

4. Европейские войска в Украине — от табу к реальности

Четвёртый фактор — трансформация идеи размещения западных войск в Украине из абсолютного табу в практический план. 26 стран коалиции желающих формально обязались направить войска после заключения перемирия, с функциями, включающими воздушное патрулирование, разминирование морей, обучение и охрану воздушного и морского пространства.

Критически важно, что эти силы будут базироваться в западной Украине, вдали от линий прекращения огня, что минимизирует риск прямого столкновения с российскими войсками, но создаёт долгосрочное западное военное присутствие на украинской территории. Это фактически превращает Украину в де-факто протекторат Запада без формального членства в НАТО — модель, которая может служить прецедентом для других конфликтов.

Россия категорически отвергает эту идею, угрожая рассматривать любые западные войска как “легитимные цели”, что создаёт потенциал для прямого столкновения между российскими и европейскими силами в случае возобновления конфликта.

5. Замороженные российские активы как валюта переговоров

Пятый фактор — превращение замороженных российских суверенных активов (более $300 млрд) в инструмент торга. Россия открыто заявляет о готовности использовать эти средства для восстановления Украины как части мирного соглашения, но выдвигает условие: часть средств должна направляться на территории под российским контролем.

По мнению аналитиков Института по изучению войны, эта позиция может быть попыткой Москвы фактически вернуть замороженные активы обратно в российскую экономику, одновременно используя их для дальнейшей интеграции контролируемых территорий в российскую систему. Европейские лидеры приближаются к соглашению об использовании этих активов для предоставления Украине кредита в размере €90 млрд, что представляет собой попытку обойти российское вето и направить средства исключительно на помощь Украине.

Этот механизм создаёт парадоксальную ситуацию: замороженные активы, призванные наказать Россию за вторжение, могут быть частично возвращены ей как часть мирного урегулирования.

6. Минеральная сделка как инструмент давления

Шестой фактор — использование США доступа к украинским минеральным ресурсам (редкоземельные элементы, уран, титан, литий) как рычага давления на Киев. Трамп первоначально требовал $500 млрд в виде доли в минеральных ресурсах Украины в обмен на продолжение помощи, что Зеленский назвал попыткой “продать Украину”.

В конечном итоге подписанная в феврале 2025 года сделка оказалась значительно более благоприятной для Украины:

• США получают преференции на добычу, но не прямую долю в доходах
• Украина сохраняет контроль над недрами и решает, что и где добывать
• Будущая американская помощь считается инвестицией в совместный фонд, а не долгом, который нужно возвращать
• В соглашении Россия прямо названа агрессором — символическая победа Украины

Однако сам факт, что эта сделка была условием продолжения американской помощи, демонстрирует фундаментальную асимметрию власти в отношениях США–Украина и готовность Вашингтона использовать жизненно важную помощь как инструмент давления.

7. Совет мира — альтернатива ООН

Седьмой фактор — создание Трампом “Совета мира” (Board of Peace) как потенциальной альтернативы Совету Безопасности ООН. Первоначально задуманный для надзора за восстановлением Газа, устав совета не упоминает конкретно палестинский анклав, что предполагает возможность более широкого мандата.

Механизм финансирования уникален: страны могут обеспечить постоянное членство, внеся $1 млрд, что потенциально создаёт бюджет в десятки миллиардов долларов под председательством Трампа. Путин предложил использовать замороженные российские активы для финансирования совета.

Если этот механизм будет применён к Украине, он создаст прецедент, при котором восстановление страны контролируется не традиционными международными институтами (ООН, Всемирный банк), а структурой под прямым контролем американского президента.

8. Демилитаризованные зоны и “нейтральные силы” — новый статус спорных территорий

Восьмой фактор — появление концепции демилитаризованных зон и нейтральных сил (не НАТО) для контроля спорных территорий. Согласно утечкам из переговоров, США и Украина обсуждают возможность создания демилитаризованной зоны на части контролируемой Киевом территории Донецкой области, которая будет “международно признана” как принадлежащая России, но российским силам будет запрещено туда входить.

Эта модель де-факто создаёт третий статус территории (помимо украинского и российского контроля) — нейтральную зону под международным присмотром. Зеленский указывал, что обсуждается возможность размещения нейтральных сил для контроля за такими зонами, что может включать миротворцев из стран, не входящих в НАТО (например, государства Глобального Юга, Китай, страны Персидского залива).

Эта концепция фундаментально отличается от традиционных моделей урегулирования конфликтов: территория формально признаётся за одной стороной, но фактически контролируется международными силами, что создаёт потенциал для замороженного конфликта на неопределённый срок.

9. Россия наступает во время переговоров — эрозия принципа “перемирие как предварительное условие”

Девятый фактор — отказ России от прекращения военных операций во время переговорного процесса. 23-24 января 2026 года, в дни проведения трёхсторонних переговоров в Абу-Даби, российские силы наносили ракетные удары по Киеву и Харькову. За 2025 год Россия захватила примерно 4,700 кв. км украинской территории, методично продвигаясь через поля Луганской и Донецкой областей.

Эта тактика создаёт фундаментальную асимметрию в переговорах: Россия улучшает свою позицию перед каждым раундом переговоров, захватывая новые территории, в то время как Украина не имеет аналогичной возможности изменить факты на земле. Украинские официальные лица характеризуют это как преднамеренную стратегию Путина — подрывать переговоры силовым давлением, создавая ситуацию, когда каждая пауза в переговорах автоматически работает в пользу России.

За 2025 год Россия захватила примерно 4,700 кв. км украинской территории, методично продвигаясь через поля Луганской и Донецкой областей. Всего Россия контролирует около 20% территории Украины.

10. Давление времени — Трамп торопится, Путин затягивает, Зеленский балансирует

Десятый фактор — асимметрия временных горизонтов участников переговоров. Трамп сталкивается с политическим давлением заключить сделку до промежуточных выборов в Конгресс в ноябре 2026 года, когда республиканцы могут потерять контроль над одной или обеими палатами, что затруднит ратификацию любого соглашения. Его публичная риторика отражает эту срочность.

Путин, напротив, не сталкивается с сопоставимыми временными ограничениями. Российский президент может продолжать военный конфликт неопределённо долго, методично захватывая территорию и улучшая свою переговорную позицию. После провала Анкориджского саммита в августе 2025 года Москва продемонстрировала готовность ждать более благоприятных условий.

Зеленский находится в наиболее сложном положении: он должен балансировать между американским давлением на заключение быстрой сделки, внутриполитическими ограничениями (невозможность прямых территориальных уступок без референдума) и реальностью на поле боя, где Украина медленно теряет территорию. Любое соглашение, предполагающее значительные территориальные уступки, может политически уничтожить украинского президента, но отказ от компромисса рискует потерей американской поддержки.

Стратегические последствия: выводы для ключевых игроков

Для Украины: гарантии в обмен на территорию

Трёхсторонний формат создаёт для Украины парадоксальную ситуацию. С одной стороны, Киев впервые получает перспективу сильных гарантий безопасности, функционально эквивалентных членству в НАТО. Обязательства США и европейских стран поддерживать украинскую армию численностью 800,000 военнослужащих, размещение европейских войск на украинской территории и гарантии, аналогичные Статье 5, создают беспрецедентную систему безопасности для страны, не входящей в военный альянс.

С другой стороны, эти гарантии фактически обусловлены готовностью Украины к территориальным уступкам. Структура переговоров исходит из того, что некоторая форма территориального компромисса неизбежна, а американское и европейское давление на Киев растёт с каждым раундом переговоров.

Для России: территориальные выгоды, но стратегические ограничения

Для России трёхсторонний формат создаёт возможность легитимизировать территориальные приобретения через переговорный процесс. Тот факт, что американский посланник Виткофф охарактеризовал переговоры как “сведшиеся к одной проблеме” (территории), означает, что другие российские требования (отказ Украины от НАТО, ограничение вооружённых сил, демилитаризация) фактически сняты или приняты Западом.

Продолжение военных операций во время переговоров позволяет России улучшать свою позицию перед каждым раундом, а отсутствие жёстких временных рамок даёт Путину стратегическое преимущество над Трампом, который торопится заключить сделку.

Для США: геополитический выигрыш и репутационные риски

Для администрации Трампа успешное заключение мирного соглашения представляет собой крупную геополитическую победу, позволяющую президенту позиционировать себя как “миротворец” и переключить внимание на другие приоритеты (Китай, Ближний Восток, Латинская Америка).

Создание Совета мира как альтернативы ООН потенциально даёт США новый инструмент глобального влияния, а контроль над украинскими минеральными ресурсами (редкоземельные элементы, уран) помогает уменьшить зависимость от Китая в критически важных материалах.

Для Европы: стратегическая автономия и финансовое бремя

Для Европы трёхсторонний формат создаёт как возможности, так и серьёзные вызовы. С одной стороны, готовность 26 стран направить войска в Украину демонстрирует новый уровень европейской стратегической автономии и готовность взять на себя ответственность за безопасность континента без полной зависимости от США.

Коалиция желающих под руководством Великобритании и Франции может стать прецедентом для будущих европейских операций по обеспечению безопасности, укрепляя европейскую оборонную идентичность.

От войны на уничтожение к управляемому замороженному конфликту

Трёхсторонние переговоры США–Россия–Украина фундаментально трансформируют конфигурацию войны, переводя её из режима “война на уничтожение” или “война до победы” в режим “управляемый конфликт с элементами замораживания”. Десять факторов, проанализированных в этой статье, демонстрируют системный сдвиг в нескольких критических измерениях:

• От принципов к прагматизму: Конфликт трансформируется из борьбы за абсолютные принципы (территориальная целостность против агрессии) в прагматический диалог о балансе территориальных уступок и гарантий безопасности.
• От украинского суверенитета к американскому посредничеству: США фактически берут на себя роль посредника между Украиной и Россией, с правом определять параметры допустимых решений и давить на обе стороны для достижения компромисса.
• От изоляции России к её частичной легитимации: Трёхсторонний формат предоставляет России возможность закрепить контроль над частью украинских территорий через дипломатический процесс.
• От НАТО-центричной безопасности к гибридным моделям: Появление гарантий, аналогичных Статье 5 Устава НАТО вне альянса, европейские войска в Украине без формального членства в НАТО, нейтральные силы в демилитаризованных зонах — всё это создаёт новую, гибридную архитектуру безопасности.
• От замороженных активов как санкции к активам как валюте торга: Замороженные российские активы превращаются из инструмента давления в предмет переговоров, где Россия может получить часть средств обратно через механизм восстановления контролируемых территорий.

Ключевой нерешённый вопрос — судьба 20-25% территории Донецкой области, которую Россия требует, а Украина отказывается уступать. Этот вопрос является не просто спором о конкретных квадратных километрах, но вопросом о том, установит ли мировое сообщество прецедент, что территория может быть обменяна на гарантии, или подтвердит принцип недопустимости изменения границ силой.

Для профессионалов военной сферы этот конфликт демонстрирует фундаментальную истину: в современных конфликтах военные успехи на поле боя всё чаще конвертируются не в окончательную победу, а в улучшение переговорной позиции за столом переговоров. Россия продолжает военные операции во время переговоров не для того, чтобы военным путём захватить всю Украину, но чтобы максимизировать территорию под своим контролем перед заключением сделки. Украина сражается не за полное освобождение территории, но за то, чтобы минимизировать территориальные потери и максимизировать гарантии безопасности.

Итоговый вывод: Трёхсторонний формат меняет конфигурацию военного конфликта, превращая его из конфликта типа “Украина против России при западной поддержке” в конфликт, где США действуют как посредник между Украиной и Россией. Это фундаментальное изменение баланса сил, которое будет определять не только исход этой конкретной войны, но и правила игры для будущих конфликтов в евразийском пространстве.

 FAQ: Трёхсторонние переговоры США–Россия–Украина

1. Что такое трёхсторонний формат и почему он важен?

Первые официальные переговоры между США, Россией и Украиной одновременно с начала войны в 2022 году. Важно, потому что показывает готовность сторон к компромиссу и переводит конфликт из военного в дипломатический режим. До этого США встречались с Путиным и Зеленским отдельно.

***

2. Какова “анкориджская формула” и почему Россия на ней настаивает?

Набор требований Путина (сформулирован после саммита на Аляске в августе 2025):
– Украина уходит из ВСЕГО Донбасса
– Заморозка линий фронта на юге и востоке
– Россия получает весь Донбасс

Путин считает, что США уже согласились с территориальным компромиссом, поэтому настаивает.

***

3. Почему Украина отвергает территориальные уступки?

Три причины:
1. Конституция — запрещает президенту передавать территорию без референдума
2. Общество — большинство украинцев против уступок
3. Прецедент — если уступить Донбасс, Россия потребует больше

Киев предлагает вместо территорий сильные гарантии безопасности.

***

4. Что такое гарантии Article 5-подобные и почему они важны?

Механизм коллективной обороны НАТО, но для Украины без членства в альянсе. Если Россия нападёт снова, США и европейские страны автоматически окажут Украине военную помощь. Действует 10-15 лет.

Важно: Гарантии требуют ратификации Конгресса США — их может аннулировать будущий президент.

***

5. Почему США играют роль медиатора? Хорошо ли это для Украины?

Хорошо: США — единственная держава, которую слушает Путин. Предлагают сильные гарантии.

Плохо: США давят на Киев (“согласитесь, или потеряете помощь”), требовали минеральные ресурсы, встречались с Путиным без Украины.

США — посредник, а не безусловный союзник.

***

6. Россия наступает во время переговоров. Почему?

Это стратегия улучшения позиции. Захватив территорию, Россия меняет “факты на земле” перед каждым раундом. За 2025 год захвачено ~4,700 кв. км. При таком темпе России нужно ещё 1.5 года, чтобы полностью завоевать Донбасс.

Результат: каждая неделя переговоров — это потери для Украины.

***

7. Что такое “Совет мира” Трампа?

Новая структура для восстановления конфликтных зон (сначала Газа, потом Украина). Страны платят $1 млрд за постоянное членство. Восстановление Украины будет контролироваться США, а не ООН.

Риск: Путин предложил использовать замороженные активы ($300 млрд) для совета — это может частично вернуть деньги России.

***

8. Какова позиция Европы?

Европа (Великобритания, Франция + 24 страны) обещает:
– Направить войска в Украину после мирного соглашения
– Финансировать украинскую армию (800,000 человек)
– Охранять украинское воздушное и морское пространство

Отличие от США: Европа остаётся в регионе, США могут уйти после 2028 года.

***

9. Что произойдёт, если переговоры провалятся?

– Война продолжается, Россия захватывает оставшиеся части Донбасса
– Конфликт замораживается на новой линии фронта (как в Приднестровье)
– Риск эскалации и расширения войны

Для Украины: провал = изнурительная война, потеря большей части территории.

***

10. Когда можно ожидать результатов?

Январь–февраль 2026: переговоры продолжаются еженедельно, ожидается рабочий вариант соглашения.

Март–апрель: ратификация в Конгрессе США и Верховной Раде Украины.

Ноябрь 2026: промежуточные выборы в США (критический момент для гарантий).

Критическое окно: февраль–март 2026.

***

11. Кто победит?

Реальность: Это не будет победой для кого-то. Любое соглашение — компромисс, где все недовольны, но согласны лучше, чем воевать.

– Россия: получит часть Донбасса, но не всю Украину
– Украина: потеряет территорию, но получит гарантии безопасности
– США: политическая победа (Трамп — миротворец), доступ к минеральным ресурсам

 

Фото: Переговоры в Абу-Даби, 23-24 января 2026 г. (Ryan Carter/UAE Presidential Court via Reuters)