Северный морской путь: военный аспект стратегической арктической артерии и интересы Беларуси

Введение: от торговой артерии к зоне стратегических интересов

Северный морской путь (СМП, Northern Sea Route) — это кратчайший морской маршрут между Европой и Восточной Азией, проходящий вдоль арктического побережья России. Его развитие традиционно обсуждают в экономическом и логистическом контексте: сокращение времени доставки, диверсификация маршрутов, новые возможности для экспорта энергоресурсов и сырья.

Однако по мере роста арктических проектов и усиления конкуренции между крупными державами. СМП всё заметнее включается в сферу военной безопасности и стратегического планирования. Для России это часть «северного щита» и опора флота, для США и НАТО — зона, требующая контроля и наблюдения, для Китая — потенциальный элемент морской безопасности и доступа к ресурсам. Беларусь, не будучи арктической страной, рассматривает Северный морской путь прежде всего как логистическую возможность, но вынуждена учитывать военный фон вокруг арктического направления.

Ниже рассматриваются ключевые военные аспекты СМП, позиции основных игроков и особое внимание уделяется интересам и возможностям Беларуси до 2035 года.

Военно-стратегическое значение Арктики в современной геополитике

Арктика как фронт глобального соперничества

Военно-стратегическое значение Арктики определяется несколькими ключевыми факторами. Во-первых, это контроль над северными коммуникациями, включая ресурсные маршруты и коридоры для стратегических сил. Во-вторых, регион обладает значительными запасами полезных ископаемых, включая нефть и газ. И, в-третьих, арктическое пространство играет важную роль в системе глобального военного баланса, особенно в ядерном сдерживании.

Современные военные доктрины всех ключевых игроков — России, США, Китая и стран НАТО — уделяют особое внимание Арктике. По оценкам экспертов, военное присутствие в регионе будет только нарастать с учетом климатических изменений, расширяющих возможности для судоходства и освоения ресурсов. В 2025 году количество судозаходов по СМП выросло примерно на 20% по сравнению с 2024 годом, что отмечается на фоне активного развития российской военной инфраструктуры в Арктике и усиления присутствия НАТО в северных широтах.

Военная составляющая российской арктической стратегии

Стратегия развития Арктической зоны РФ до 2035 года, утвержденная Указом Президента РФ в октябре 2020 года, предусматривает развитие как гражданской инфраструктуры (портов, ледоколов, логистики), так и укрепление военного потенциала — оснащение вооруженных сил современными вооружениями и улучшение инфраструктуры базирования войск.

В районе СМП активно развивается сеть военных баз, объектов противовоздушной обороны, включая комплексы С-400, а также расширяется присутствие Северного флота. Особенно внимания уделяется защите морских коммуникаций и стратегических объектов, таких как СПГ-заводы и нефтегазовые месторождения. Учения ВМФ и военно-воздушных сил в высоких широтах стали регулярной практикой, отрабатывается взаимодействие сил в условиях арктического театра военных действий.

Развитие атомного ледокольного флота под эгидой Росатома имеет не только гражданское, но и стратегическое военное значение, обеспечивая ледокольную поддержку задач Северного флота в течение всего навигационного периода.

Президент Трамп в начале 2026 года вынес Арктику и Гренландию в центр публичной повестки, заявив об «угрозах» со стороны России и Китая и необходимости укрепления контроля над регионом. В его риторике Гренландия превращается в ключевой опорный пункт для американской противоракетной обороны и военного присутствия: обсуждаются идеи размещения элементов системы Golden Dome, а также договорённости с Данией и НАТО о расширении арктической инфраструктуры альянса.

Такие заявления Трампа фактически фиксируют восприятие Вашингтоном российско-китайского сближения в Арктике, включая развитие Северного морского пути и «Полярного шелкового пути», как стратегического вызова. С точки зрения США, контроль над ключевыми позициями вроде Гренландии и рост военной составляющей НАТО в Заполярье — это способ ограничить свободу манёвра Москвы и Пекина на северных морских коммуникациях, что усиливает военно-политический фон вокруг СМП.

Страны НАТО: усиление присутствия в высоких широтах

Страны НАТО реагируют на усиление российского присутствия в Арктике соответствующим укреплением собственных позиций. Особое внимание уделяется Норвегии, которая граничит с российским регионом, а также Исландии и другим странам североатлантического пространства. Регулярные военные учения в Баренцевом и Норвежском морях, развертывание дополнительных датчиков ПВО и противолодочной обороны демонстрируют растущую военную активность альянса в регионе.

На этом фоне высказывания президента США Дональда Трампа о необходимости усиления позиций США и союзников вокруг Гренландии демонстрируют, что Арктика становится центром политической дискуссии в американском истеблишменте. Это отражается и в военном планировании, где Россия и Китай рассматриваются как державы, способные изменить баланс сил в северном регионе.

Треугольник интересов: Россия, Китай, Беларусь

Россия: СМП как стратегический северный коридор

Для России Северный морской путь — это ключевой компонент стратегии защиты и развития Арктического региона. СМП не просто торговый маршрут, а часть комплексной системы национальной безопасности, включающей Северный флот, аэродромы, системы ПВО и объекты энергетической инфраструктуры.

Развитие атомного ледокольного флота (проекты 22220 и 10510 под эгидой Росатома) обеспечивает круглогодичное функционирование маршрута и способность российского флота к оперативному маневру. К 2030 году пропускная способность СМП должна достигнуть 100 миллионов тонн, что соответствует амбициозному плану России по трансформации Арктики в одну из ключевых глобальных торговых артерий.

Санкционное давление Запада на российские арктические проекты Россия преодолевает за счёт переориентации грузопотоков на азиатские партнёры, прежде всего Китай, что дополнительно укрепляет российско-китайское сотрудничество в регионе.

Китай и «Полярный шелковый путь»

Китай, формально не являясь арктической державой, активно продвигает свою концепцию «Полярного шелкового пути» как северной ветви инициативы «Один пояс — один путь». В 2024–2025 годах проведены первое и второе заседания российско-китайской Подкомиссии по сотрудничеству по СМП, где согласована «дорожная карта» и план мероприятий.

Китай заинтересован в СМП как в альтернативном маршруте доставки грузов, сокращающем время рейса по сравнению с традиционными южными трассами через Малаккский пролив. Совместные патрулирования военно-морских сил России и Китая в высоких широтах демонстрируют нарастающее стратегическое партнерство за пределами торговой логистики. Китай становится ключевым партнером по финансированию, судостроению и обеспечению грузопотоков, частично компенсируя для России санкционное давление Запада.

Беларусь и Северный морской путь: исторический контекст и современные вызовы

Исторические корни белорусского участия

Интерес Беларуси к морским маршрутам и азиатским связям имеет глубокие исторические корни. Иосиф Антонович Гошкевич (1814–1875), уроженец белорусского Полесья (село Стреличево Речицкого уезда Минской губернии, ныне — Хойникский район Гомельской области), стал первым российским консулом в Японии и архитектором российско-японских отношений. В 1852 году на фрегате «Паллада» он отправился в дипломатическую миссию, которая завершилась подписанием Симодского трактата (1855) — первого официального договора между Россией и Японией.

Этот пример демонстрирует, что уроженцы белорусских земель строили мосты между цивилизациями и континентами, используя морские пути и торговлю как инструменты мира и взаимопонимания. В XXI веке эта историческая миссия актуализируется в контексте СМП. 3 декабря 2025 года на Факультете международных отношений Белорусского государственного университета была проведена Международная научно-практическая конференция «Корабль Гошкевичей: от духовной миссии в Азии к сотрудничеству стратегических партнёров на арктическом маршруте», символически связывающая историческое наследие с современными проектами в Арктике.

Беларусь как «логистический мост»

Политолог и историк Родион Игоревич Попель описывает роль республики в контексте СМП как потенциального «логистического моста» между Востоком и Западом и «точки сборки» трёх ключевых проектов:

• китайской инициативы «Пояс и путь» (ОБОР);
• российского арктического коридора Северного морского пути;
• трансевразийской транспортной магистрали «Север–Юг».

Такая конвергенция трёх систем логистики способна превратить Беларусь в узловой центр глобальной торговли и интеграции в условиях многополярности. Для реализации этой роли требуется политическая воля и скоординированное развитие сухопутной и портовой инфраструктуры.

Практические направления белорусского интереса

Беларусь традиционно экспортирует калийные удобрения (один из крупнейших в мире производителей), нефтепродукты, промышленное оборудование и машиностроительную продукцию (включая дорожную технику БелАЗ), лесоматериалы и контейнерные грузы. Северный морской путь предоставляет альтернативный маршрут к рынкам Азии, минуя традиционные западные логистические каналы.

В 2020 году был зафиксирован первый экспериментальный рейс с белорусскими калийными удобрениями по СМП в Китай. На высшем уровне Беларусь подчеркивает заинтересованность в развитии арктических маршрутов для своего экспорта. На заседаниях Высшего госсовета Союзного государства в 2024 году эта тема получила особое внимание. Северный морской путь открывает возможность поставок через российские арктические и дальневосточные порты (Архангельск, Мурманск, Владивосток), что сокращает время доставки в АТР и снижает зависимость от портов Балтики и Чёрного моря.

Кроме того, Беларусь может участвовать в развитии СМП через поставку оборудования (дорожные машины БелАЗ, строительное оборудование) для арктической инфраструктуры, разработку IT-решений и систем управления логистикой, а также в проектах железнодорожной инфраструктуры, необходимых для поддержки арктических перевозок. Концепция «Брест–Харбин» или трансарктического сухопутного коридора предполагает создание логистических центров на территории Беларуси, откуда грузы по железной дороге доставляются на российские ледоколы и суда, идущие по СМП.

Ограничения и риски для Беларуси

Однако белорусский интерес к СМП сталкивается с рядом объективных ограничений. Беларусь не входит в Арктический совет и не имеет прямого доступа к высоким широтам. Её участие полностью зависит от готовности России предоставить инфраструктуру и определить режим использования СМП. Это создаёт асимметрию переговорной силы: Минск может только запрашивать доступ, но не имеет голоса при принятии ключевых решений.

Активное участие белорусских логистических операторов, судостроительных предприятий и финансовых структур в российских арктических проектах может привести к попаданию в расширенные санкционные списки западных стран. Западные регуляторы уже демонстрируют готовность применять вторичные санкции к третьим сторонам, имеющим дело с российскими арктическими проектами. Таким образом, белорусские компании вынуждены балансировать между экономическими возможностями СМП и рисками вторичных санкций.

Интенсивность использования СМП напрямую зависит от состояния отношений между Россией, США и НАТО. Военные напряжения в Арктике, инциденты между кораблями, санкционные волны — всё это делает маршрут менее предсказуемым и более дорогостоящим. Беларусь не может влиять на эти процессы, но обязана их учитывать при планировании долгосрочной логистики.

Трансарктическая логистика на фоне санкций

Санкционное давление на арктические проекты России создаёт дополнительные вызовы военно-стратегическому позиционированию и требует скоординированного ответа с привлечением азиатских партнёров. Ограничения на технологии и оборудование для арктических нефтегазовых проектов, СПГ, ледовый флот напрямую влияют на способность обеспечивать безопасность судоходства по СМП.

Реакция Москвы на санкции включает переориентацию потоков на «дружественные» флаги, развитие «теневого» флота и поиск азиатских партнеров. Китай становится ключевым игроком в этой системе, что усиливает тройственный союзный контур Россия-Китай-Беларусь, но одновременно увеличивает военно-политическую напряженность в регионе.

Риски и уязвимости Северного морского пути

Военные и гибридные угрозы

Военные риски для СМП включают возможность эскалации инцидентов с участием военных кораблей и авиации России и НАТО в арктических морях. Нарастающая военная активность обеих сторон создает условия для случайных столкновений и провокаций.

Гибридные угрозы включают кибератаки на портовую инфраструктуру, навигационные системы, энергообъекты и СПГ-терминалы. Системы глушения GPS и радиоэлектронной борьбы могут использоваться для создания помех судоходству по СМП, что напрямую влияет на экономическую эффективность маршрута. В условиях военного противостояния такие методы могут применяться как инструмент экономического сдерживания.

Правовые и экологические аспекты

Попытки интернационализировать статус СМП и ограничить российский контроль над маршрутом могут осуществляться под предлогом экологической безопасности. Международные организации и западные страны могут инициировать правовые механизмы регулирования арктического судоходства, что создает дополнительные вызовы для военно-стратегического планирования.

Экологические риски в случае аварий на судах или инфраструктурных объектах могут использоваться как повод для усиления международного давления на проекты вдоль СМП, включая военные объекты. Западные СМИ и экологические организации могут активно продвигать нарративы о «последних нетронутых территориях», что создает основу для ограничений под предлогом защиты экосистемы.

Инфраструктурные уязвимости

Военные аспекты СМП ограничиваются как недостаточностью инфраструктуры, так и уязвимостью логистических систем. Несмотря на развитие военных объектов, общая инфраструктура арктического побережья России остается недостаточно развитой для полномасштабного военного присутствия. Ограниченное количество портов, баз, аэродромов и спутниковых систем связи создает уязвимость в условиях потенциальной конфронтации.

Для Беларуси инфраструктурные ограничения проявляются иначе: страна зависит от состояния российской арктической инфраструктуры как от базового условия для использования СМП. Любые военные инциденты или санкционные ограничения, затрагивающие модернизацию портов или развитие ледокольного флота, автоматически влияют на возможность использования маршрута белорусскими грузами.

Перспективы и сценарии для Беларуси до 2035 года

Сценарий «тихой интеграции»

Этот сценарий предполагает постепенное, без громких объявлений, наращивание объёмов перевозок через СМП, развитие логистической инфраструктуры и участие в проектах поддержки арктической транспортной системы. Это требует минимизации видимости для западных регуляторов и стабильности отношений с Россией. В рамках Союзного государства это представляется наиболее вероятным и устойчивым сценарием.

При таком варианте Беларусь может нарастить объёмы калийных удобрений и других товаров, направляемых в Китай и страны АТР через СМП. Страна может участвовать в инфраструктурных арктических проектах через поставку оборудования и техники (дорожные машины БелАЗ, строительное оборудование) для строительства и содержания портов, аэродромов и логистических центров в Арктике. Это позволит укрепить позиции Беларуси как важного логистического звена евразийской интеграции.

Сценарий обострения отношений в Арктике

В этом сценарии обострение отношений РФ и НАТО в Арктике приведет к заметному увеличению военной напряженности в северных широтах. Усилятся учения, возникнут инциденты, будут обсуждаться меры по ограничению отдельных маршрутов, усилится давление на арктические проекты, и значительная часть компаний свернет свою активность в регионе из-за высоких рисков.

Для Беларуси это создаст серьезные проблемы: долгосрочные контракты, привязанные к СМП, станут более уязвимыми, возрастут расходы на страхование и логистику, а санкционные риски для участников проектов усилятся. Возможное блокирование отдельных участков маршрута или контроль узких мест с помощью ВМС и авиации альянса создадут высокие риски для белорусского экспорта.

В этом сценарии Беларусь будет вынуждена возвращаться к более длинным и дорогим маршрутам доставки. Рост транспортных издержек и вынужденный возврат к традиционным логистическим коридорам окажут негативное влияние на конкурентоспособность белорусских товаров на внешних рынках.

Сценарий «стратегического позиционирования»

Этот оптимистичный сценарий предполагает реализацию концепции «Брест–Харбин» или трансарктического сухопутного коридора как связки ж/д‑коридора и СМП. Беларусь активнее позиционирует себя как «логистический мост» и «точка сборки» евразийских проектов, привлекая инвестиции как из России и Китая, так и из нейтральных и промежуточных стран (например, из стран АСЕАН).

Реализация этого сценария возможна при условии частичной разрядки (например, после политических сделок), формализации правил безопасности судоходства и деэскалации военной активности. В этих условиях СМП становится более предсказуемым коридором, и Беларусь может планировать долгосрочные экспортные схемы, включая инвестиции в арктическую инфраструктуру. Академические концепции трёхстороннего логистического коридора Беларусь-Россия-Китай получают реальные основания для реализации.

Развитие событий как элемент неопределённости

Развитие событий в Арктике содержит элементы неопределённости: возможные кризисные ситуации (инциденты с военными кораблями, экологические происшествия, изменения в международном регулировании судоходства) могут потребовать от Беларуси пересмотра своей стратегии по использованию СМП и диверсификации логистических каналов. Варианты адаптации включают развитие собственных логистических мощностей вне уязвимых зон и поиск альтернативных маршрутов.

Стратегической задачей для Беларуси будет использование «арктического окна» через Союзное государство и Китай, максимально хеджируя санкционные и силовые риски за счёт гибкости логистики и диверсификации партнёров. Это предполагает создание альтернативных схем доставки грузов и развитие собственных логистических хабов, способных переориентироваться между различными маршрутами в зависимости от военно-политической обстановки.

Заключение: баланс между конфронтацией и сотрудничеством

Северный морской путь сегодня представляет собой уникальный пример того, как экономический проект приобретает глубокое военно-стратегическое измерение.

Военные аспекты СМП не могут быть отделены от экономических, экологических и политических факторов.

Развитие военной инфраструктуры вдоль маршрута, нарастание напряженности между Россией, США и их союзниками в арктических широтах, санкционное давление на арктические проекты и попытки интернационализации маршрута создают сложную картину, где каждое решение в экономической сфере имеет военные последствия.

Для Беларуси СМП представляет двойную дилемму. С одной стороны, использование маршрута открывает новые возможности для экспорта, особенно в условиях санкционного давления на традиционные направления. С другой стороны, зависимость от российской инфраструктуры и военно-политической обстановки в Арктике создает дополнительные уязвимости.

Академические концепции трёхстороннего логистического коридора Беларусь-Россия-Китай выглядят перспективно, но их реализация во многом зависит от военно-стратегической стабильности в регионе. Проекты вроде «Брест-Харбин» как сухопутного плеча к арктическому маршруту могут быть реализованы только при определенном балансе сил в Арктике.

Будущее СМП до 2035 года во многом будет определяться способностью основных игроков найти баланс между военной безопасностью и экономическим сотрудничеством в арктическом пространстве. В этом контексте военный аспект Северного морского пути не просто сопутствующий фактор, а ключевой элемент, влияющий на все аспекты развития арктического маршрута, включая возможности для стран, не имеющих прямого выхода к Арктике, таких как Беларусь.

Для Беларуси стратегическая задача состоит в максимальном использовании потенциала СМП при минимизации военных и санкционных рисков, что требует гибкости в логистических схемах, диверсификации партнеров и глубокой интеграции в структуры Союзного государства с одновременным сохранением возможностей для маневра в условиях меняющейся военно-политической обстановки в Арктике.

FAQ: Северный морской путь и военный аспект

Что такое Северный морской путь и почему он важен для торговли?

Ответ:
Северный морской путь (СМП) — это кратчайший морской маршрут между Европой и Восточной Азией, проходящий вдоль арктического побережья России. Длина маршрута составляет около 5,6 тысячи километров. Его важность для мировой торговли определяется двумя факторами: во-первых, СМП сокращает время доставки грузов из Европы в Азию примерно на 40% по сравнению с традиционным маршрутом через Суэцкий канал; во-вторых, маршрут предоставляет альтернативу для стран, ищущих диверсификацию логистических коридоров в условиях геополитической нестабильности.

—

Какой военный интерес проявляют крупные державы к Северному морскому пути?

Ответ:
СМП имеет глубокое военно-стратегическое значение для России, США, НАТО и Китая. Россия рассматривает маршрут как часть системы защиты своих северных границ и базирования Северного флота. США и НАТО наращивают военное присутствие в Арктике, проводя регулярные учения в Баренцевом и Норвежском морях и развивая инфраструктуру сдерживания. Китай позиционирует СМП как стратегический компонент своей морской безопасности в контексте «Полярного шелкового пути». Таким образом, маршрут становится зоной конкуренции за контроль над северными коммуникациями и глобальным балансом сил.

—

Какие санкции наложены на российскую деятельность в Арктике?

Ответ:
На российские арктические проекты наложены многослойные санкции, включающие: ограничения на технологии и оборудование для нефтегазовой промышленности в Арктике; запреты на финансирование и страхование арктических проектов через западные структуры; санкции против компаний, поставляющих компоненты для атомных ледоколов; ограничения на экспорт сжиженного природного газа (СПГ) и сырой нефти. Эти меры направлены на замедление развития СМП, но отчасти компенсируются переориентацией России на азиатских партнёров, прежде всего Китай.

—

Почему Беларусь заинтересована в Северном морском пути?

Ответ:
Беларусь, не имея выхода к морю, проявляет интерес к СМП как к альтернативному маршруту для экспорта своей продукции в страны Азии и «дальней дуги». Беларусь является одним из крупнейших в мире производителей калийных удобрений, а также экспортирует нефтепродукты, машиностроительную продукцию и лесоматериалы. СМП предоставляет возможность доставки этих товаров через российские арктические и дальневосточные порты (Архангельск, Мурманск, Владивосток), что сокращает время доставки и снижает зависимость от портов Балтики, которые становятся всё более уязвимы в условиях санкций. В 2020 году был совершён первый экспериментальный рейс белорусского калия по СМП в Китай.

—

Что такое концепция «Брест–Харбин» и как она связана с СМП?

Ответ:
«Брест–Харбин» — это условное название трансарктического сухопутного коридора, который предполагает создание логистических центров и «сухих портов» на территории Беларуси (особенно в Бресте) для переформатирования и перегрузки грузов, направляемых по Северному морскому пути в Харбин (Китай) и другие азиатские рынки. Эта концепция объединяет три логистические системы: китайскую инициативу «Пояс и путь», российский Северный морской путь и белорусскую сухопутную сеть. Реализация концепции превратила бы Беларусь в «точку сборки» евразийских транспортных проектов и укрепила бы её позицию как логистического моста между Востоком и Западом.

—

Каковы основные риски использования Северного морского пути для стран-партнёров?

Ответ:
Основные риски включают: военные инциденты между кораблями России и НАТО в арктических морях; кибератаки на портовую инфраструктуру и навигационные системы; попадание под вторичные западные санкции при активном участии в российских арктических проектах; природно-климатические факторы (ледовая обстановка, ограниченность окна навигации); попытки интернационализации маршрута под предлогом экологической безопасности; блокирование узких мест маршрута силами НАТО в случае обострения конфликта. Для Беларуси основной риск — это зависимость от российской инфраструктуры и невозможность влиять на военно-политическую обстановку в Арктике.

—

Какие сценарии развития СМП рассматриваются до 2035 года?

Ответ:
Эксперты выделяют четыре основных сценария: (1) «Тихая интеграция» — постепенное расширение использования СМП с минимизацией видимости для западных регуляторов и укреплением позиций Беларуси в логистике; (2) «Обострение отношений в Арктике» — нарастание военной напряженности между Россией и НАТО, ограничение доступа к маршруту и возврат к длинным маршрутам доставки; (3) «Стратегическое позиционирование» — реализация концепции «Брест–Харбин» и превращение Беларуси в узловой центр евразийской торговли при условии разрядки в Арктике; (4) «Развитие событий как элемент неопределённости» — возможные кризисные ситуации, требующие пересмотра стратегии и диверсификации логистических каналов.

—

Какую роль играет Иосиф Гошкевич в современных проектах СМП?

Ответ:
Иосиф Антонович Гошкевич (1814–1875) — уроженец белорусского Полесья, первый российский консул в Японии и автор первого русско-японского словаря. Его жизнь и деятельность символизируют историческую миссию белорусских деятелей как мостов между цивилизациями. В XXI веке эта символика актуализируется в контексте СМП. 3 декабря 2025 года на Факультете международных отношений Белорусского государственного университета была проведена Международная научно-практическая конференция «Корабль Гошкевичей: от духовной миссии в Азии к сотрудничеству стратегических партнёров на арктическом маршруте», которая связывает историческое наследие с современными арктическими проектами и подчеркивает потенциал Беларуси как логистического и культурного связующего звена.

—

Как санкции влияют на развитие атомного ледокольного флота России?

Ответ:
Санкции ограничивают доступ России к западным технологиям и компонентам, необходимым для строительства и модернизации атомных ледоколов. Однако Россия продолжает развивать собственное ледокольное судостроение, включая универсальные атомные ледоколы проекта 22220 и сверхмощный ледокол «Россия» проекта 10510. К 2030 году пропускная способность СМП должна достичь 100 миллионов тонн, что зависит от успешного ввода в строй этих ледоколов. Санкции замедляют процесс, но не блокируют его полностью, особенно благодаря сотрудничеству с Китаем в области морских технологий и финансирования.

—

Что означает позиция Трампа в отношении Гренландии и Арктики для развития СМП?

Ответ:
Заявления президента США Дональда Трампа в начале 2026 года об укреплении контроля над Гренландией и необходимости противодействия русско-китайскому влиянию в Арктике демонстрируют, что регион становится центром американской геостратегии. Трамп предложил размещение элементов противоракетной системы Golden Dome и расширение присутствия НATO в высоких широтах. Эта позиция отражает восприятие Вашингтоном развития СМП как стратегического вызова и оправдывает увеличение военных расходов на Арктику. Для СМП это означает дополнительный уровень военного давления и попытки ограничить доступ к маршруту через усиление сдерживания.

—

Фото: ritmeurasia.ru