Двойной удар: США захватили два нефтяных танкера

7 января 2026 года стало днём, когда морская блокада перестала быть абстрактной угрозой и превратилась в реальность с координатами и именами. Военно-морские силы США одновременно провели две операции в разных частях Атлантики: в Северной, между Исландией и Шотландией, спецназ высадился на танкер Marinera, а в Карибском море силы взяли под контроль супертанкер M/T Sophia. Оба судна связаны с венесуэльской нефтью и попали под американские санкции. Оба стали символами того, что администрация Дональда Трампа называет «блокадой в полной силе — в любой точке мира».

Две акватории, одна операция

В ходе танкер сменил название, поднял российский флаг.

Танкер Marinera (ранее Bella 1) преследовали больше двух недель. После попытки задержания у берегов Венесуэлы 20 декабря 2025 года экипаж отказался пускать американскую досмотровую группу на борт и ушёл в Атлантику на максимальной скорости. В ходе погони произошло событие, которое превратило рутинную санкционную операцию в международный инцидент: танкер сменил название, поднял российский флаг, а экипаж нарисовал на борту российский триколор. 24 декабря Минтранс России выдал судну временное разрешение на плавание под государственным флагом РФ с портом приписки Сочи.

Утром 7 января, примерно в 15:00 по московскому времени, когда танкер находился в 200–300 км к югу от Исландии, американский спецназ высадился на борт с вертолёта. Связь с судном оборвалась. Россия направила в район подводную лодку и надводные корабли, но они не успели — американцы действовали первыми.

Почти одновременно, за тысячи километров, в Карибском море было задержано второе судно — M/T Sophia. Южное командование США (SOUTHCOM) охарактеризовало его как «stateless, sanctioned dark fleet motor tanker» — подсанкционный танкер «теневого флота», лишённый действительной государственной регистрации. Захват прошёл «без происшествий», судно взяли под конвой и повели в американский порт для «окончательного решения о его судьбе».

Министр внутренней безопасности США Кристи Ноэм подвела итог: оба танкера «либо в последний раз были в порту в Венесуэле, либо направлялись туда». Министр обороны (официально — «министр войны») Пит Хегсет добавил фразу, ставшую символом нового подхода: блокада «остаётся в ПОЛНОЙ СИЛЕ — в любой точке мира».

История танкера Bella 1 → Marinera: от рутины к символу

Построенный в 2002 году супертанкер класса VLCC (Very Large Crude Carrier) с регистровым номером IMO 9230880 и грузоподъёмностью более 318 000 тонн за два десятилетия сменил множество имён: Overseas Mulan, Seaways Mulan, Xiao Zhu Shan, Yannis и, наконец, Bella 1. Последние годы судно работало в серой зоне санкционной логистики, перевозя нефть для Ирана и Венесуэлы в обход западных ограничений. В 2023 году Минфин США включил Bella 1 в санкционные списки OFAC за связи с иранскими структурами, включая «Хезболлу» и йеменских хуситов.

К декабрю 2025-го Bella 1 был частью «теневого флота», когда администрация Трампа объявила морскую блокаду венесуэльских танкеров под санкциями. 20 декабря у берегов Венесуэлы корабль Береговой охраны США USCGC Munro потребовал остановиться для досмотра. Экипаж — граждане России, Украины и Индии — отказался и взял курс на север.

Именно тогда началось превращение Bella 1 в Marinera. Танкер выключил транспондер, изменил курс, сменил имя в регистрах и поднял российский флаг. Члены экипажа буквально нарисовали триколор и новое название на борту — визуальный сигнал преследователям: теперь это российское судно.

24 декабря Минтранс России выдал временное разрешение на плавание под государственным флагом РФ. Для Москвы это был легитимный акт в рамках национального и международного права. Для Вашингтона — попытка «укрыть» подсанкционный актив чужим флагом уже после начала преследования.

Юридическая коллизия: ключ к пониманию инцидента

В центре конфликта — фундаментальный правовой спор о статусе танкера в момент задержания. Обе стороны опираются на международное право, но интерпретируют его прямо противоположно.

В центре конфликта — фундаментальный правовой спор о статусе танкера в момент задержания.

Позиция США: stateless vessel и право на задержание

Американская сторона утверждает, что на момент начала преследования 20 декабря 2025 года танкер не ходил под действительным национальным флагом и фактически был «stateless vessel» — судном без государственной принадлежности.

Согласно Конвенции ООН по морскому праву 1982 года (статья 110), военные корабли имеют право на досмотр иностранного судна в открытом море, если есть разумные основания подозревать, что судно «не имеет национальности». Практика международного морского права позволяет задерживать такие суда без дополнительных санкций.

Смена флага во время преследования  — это попытка избежать правосудия.

Минюст США получил ордер федерального суда на арест танкера за его прежнюю причастность к иранской нефтяной торговле и нарушение американских санкций. С точки зрения Вашингтона, смена флага во время преследования не может легитимировать судно — это попытка избежать правосудия.

Федеральный судья, выдавший ордер, исходил из того, что танкер находился под санкциями США с 2024 года, был частью «теневого флота» и не имел легитимной регистрации на момент первого контакта с Береговой охраной.

Позиция России: законная регистрация и нарушение суверенитета

Россия настаивает: танкер был официально зарегистрирован 24 декабря 2025 года и получил временное разрешение на плавание под государственным флагом РФ в полном соответствии с российским законодательством и нормами международного права.

Минтранс РФ ссылается на статью 92 Конвенции ООН по морскому праву: «Судно должно плавать под флагом только одного государства и подчиняется его исключительной юрисдикции в открытом море». Ключевое положение: «В открытом море действует режим свободы судоходства, и никакое государство не имеет права применять силу в отношении судов, надлежащим образом зарегистрированных в юрисдикциях иных государств».

С российской точки зрения, захват танкера под российским флагом в международных водах — прямое нарушение Конвенции и акт пиратства. Представитель Госдумы подчёркивает: «Корабль под российским флагом — это то же самое, что наша земля».

Правовая серая зона: кто прав?

Эта коллизия высветила фундаментальную проблему современного морского права: что происходит, когда судно меняет флаг в процессе преследования?

Конвенция ООН по морскому праву (статья 92) допускает смену флага «в случаях действительного перехода права собственности или изменения регистрации», но не уточняет, что считать «действительным», если судно уже преследуется. Прецедентов мало, и международная практика не выработала единого подхода.

С одной стороны, США могут ссылаться на статью 110 Конвенции, которая даёт право досматривать суда «без национальности» в открытом море. С другой стороны, Россия может апеллировать к статье 92, гарантирующей исключительную юрисдикцию государства флага над судном.

Проблема во временной точке отсчёта: США считают статус танкера с момента первого контакта 20 декабря (stateless), Россия — с момента официальной регистрации 24 декабря (российское судно). Международное право не даёт однозначного ответа, кто из них прав.

Этот правовой спор стал не просто юридической коллизией, а политическим символом: США демонстрируют готовность применять силу в открытом море для обеспечения своих односторонних санкций, Россия пытается использовать международное право для защиты активов, но сталкивается с реальностью силового превосходства.

«Зачем было проводить эти манёвры?» — вопрос без однозначного ответа

Российские военные эксперты и журналисты задают вопрос, который звучит всё громче: зачем было вообще давать этому танкеру российский флаг?

Телеграм-канал «Военный осведомитель» формулирует проблему прямо:

1. Для чего было проводить все эти маневры с перерегистрациями на ходу? Он настолько ценен?

2. Если он ценен и их уже провели, то почему заранее не озаботились отправкой флота на сопровождение танкера, очевидно преследуемого флотом противника?

3. Если отправкой флота все же озаботились, то почему этот флот ничего не предпринял?

«В итоге мы сами себе создали проблемы, в которых сначала назвали танкер своим и призвали его не трогать, а после попыток захвата этого танкера буквально ничего не смогли предпринять для его защиты».

Действительно, экономическая ценность одного танкера вряд ли оправдывает геополитические риски. Стоимость судна типа VLCC — около $50–80 млн (подержанное). Груз венесуэльской нефти (около 2 млн баррелей) при текущих ценах ($60–70 за баррель) составляет примерно $120–140 млн. Итого — максимум $200–220 млн. Существенная, но не критичная сумма для экономики масштаба России.

Возможные объяснения:

1. Проверка «красных линий». Россия могла использовать ситуацию как тест: насколько далеко готовы зайти США в открытом море против судов под российским флагом. Результат теста оказался неутешительным.

2. Гуманитарный фактор. На борту находились российские граждане (плюс украинцы и индийцы). МИД требовал обеспечить «гуманное и достойное обращение» с экипажем. Возможно, регистрация была попыткой защитить моряков.

3. Ошибка в оценке рисков. Москва могла недооценить решимость США провести силовую операцию в Северной Атлантике, далеко от Карибского моря, против судна под российским флагом при наличии поблизости российских военных кораблей.

Россия объявила судно своим, направила для эскорта подлодку и корабли, но не смогла предотвратить захват.

Итог: Россия получила худший из возможных исходов — публично объявила судно своим, направила для эскорта подлодку и корабли, но не смогла предотвратить захват. Телеграм-канал «Военный осведомитель» резюмирует: «Много теперь будет значить флаг России на борту подсанкционных судов? И главный вопрос — зачем всё это было?»

Sophia: танкер без флага, но с «теневой» репутацией

На фоне драмы Marinera судьба M/T Sophia выглядит буднично, но она важна для понимания американской стратегии. Sophia — крупный танкер под панамским флагом, внесённый США в санкционные списки 1 октября 2025 года за участие в схемах «теневого флота».

К моменту операции в Карибском море американцы называли его stateless — «без государственной принадлежности». В морском праве это отдельная категория: судно утратило право на свой флаг или меняет юрисдикции так часто, что де-факто становится «ничьим». Для США такой статус даёт максимум свободы действий: досмотр, захват, конвой в порт без дипломатических осложнений.

Для юристов Sophia — удобный кейс: минимум политических рисков, максимум демонстрации силы. Для пропаганды Вашингтона — идеальное дополнение к Marinera: два танкера, две акватории, один посыл всему «теневому флоту».

«Теневой флот»: сотни судов в серой зоне права

И Marinera, и Sophia — лишь две точки в гораздо более длинной цепочке. «Теневой флот» (dark fleet, shadow fleet) — это сотни старых танкеров, купленных по всему миру, переоформленных на офшорные компании и используемых для обхода санкций.

Пионером стал Иран в начале 2010-х после американских санкций за ядерную программу. К марту 2023 года число судов, тайно перевозящих иранскую нефть, достигло 300 (против 70 в ноябре 2020-го). Венесуэла переняла модель после санкций 2019 года.

Но настоящий взрыв произошёл после введения в декабре 2022-го «ценового потолка» G7 на российскую нефть ($60 за баррель). Россия начала массово скупать старые танкеры, и к августу 2025 года «теневой флот» вырос до 1140 судов, из которых 886 (78%) находились под санкциями — почти 9% мирового флота нефтяных танкеров.

Характеристики флота: устаревшие суда без стандартной страховки, часто меняющие названия и регистрацию, с владельцами, которых сложно установить. Они отключают транспондеры, проводят перевалку «борт-в-борт» в открытом море, живут в серой зоне права — до тех пор, пока не попадают в прицелы силовых ведомств.

Венесуэльский фактор: нефть как стратегическая цель

Захват танкеров — часть более широкой кампании США по установлению контроля над венесуэльскими энергоресурсами. Венесуэла обладает крупнейшими доказанными запасами нефти в мире — около 303 млрд баррелей, около 17% мировых запасов. Страна добывает около 1 млн баррелей в день, и именно эти баррели стали предметом торгов, угроз и рейдов спецназа.

16 декабря 2025 года Трамп объявил «полную и тотальную блокаду всех нефтяных танкеров под санкциями», следующих в Венесуэлу или из неё. Для обеспечения блокады в Карибское море была направлена крупнейшая в истории региона американская военно-морская группировка во главе с авианосцем USS Gerald R. Ford.

3 января 2026 года, по заявлениям Трампа и западных СМИ, американский спецназ Delta Force провёл операцию в Каракасе, в результате которой президент Николас Мадуро и его супруга были захвачены и вывезены из страны. 6–7 января Трамп объявил о передаче США 30–50 млн баррелей венесуэльской нефти стоимостью около $2 млрд. Госсекретарь Марко Рубио заявил, что временному правительству Венесуэлы «осталось несколько недель, прежде чем оно станет финансово несостоятельным из-за отсутствия поступлений от экспорта нефти».

Трамп также потребовал от венесуэльских властей согласиться на «эксклюзивное партнёрство с США в области добычи тяжёлой нефти».

Реакция России: дипломатия, право и вопрос о силовом ответе

Москва отреагировала на нескольких уровнях. Минтранс сделал акцент на Конвенцию ООН по морскому праву: в открытом море действует свобода судоходства, и «ни одно государство не имеет права применять силу в отношении судов, надлежащим образом зарегистрированных в юрисдикциях других государств».

МИД требует обеспечить «достойное и гуманное обращение» с российскими моряками на борту Marinera и подчёркивает: захват произошёл в международных водах, вдали от чьей-либо территориальной юрисдикции.

В Госдуме говорят о «пиратстве» и «грубом нарушении международного права». Депутат Алексей Чепа заявил: «Я думаю, что мы сейчас разберемся и с этим произволом. Давайте чуть-чуть подождем. Мы свою собственность будем защищать и, конечно, в первую очередь по дипломатическим каналам». Эксперты прямо обвиняют США в попытке легализовать захват чужого имущества под предлогом санкций.

Однако за риторикой стоит жёсткий вопрос: что делать дальше? Блогер Александр Коц пишет: «Такое без жёсткой реакции нельзя ни в коем случае… Если американцы захватят наш корабль, а мы ограничимся риторикой о «красных линиях», это убедит Трампа, что мы — это просто очень большая Венесуэла. Что Россией можно вертеть и так, и этак — действенной «ответки» не будет».

Прецедент экстерриториальной юрисдикции: новые правила игры

США де-факто утверждают право останавливать и задерживать в международных водах суда, нарушающие их односторонние санкции, независимо от флага. Это создаёт опасный прецедент, при котором американская юрисдикция распространяется на открытое море в обход принципа свободы судоходства.

Советник президента США по национальной безопасности Майк Уолтц  до этого заявил, что ООН — «никчёмная организация, которую президент Дональд Трамп намерен и впредь игнорировать». Эта позиция отражает более широкую тенденцию администрации Трампа к унилатерализму и игнорированию многосторонних институтов.

Для мировой системы морской торговли захват Marinera сигнализирует о возврате к логике силы, характерной для колониальной эпохи. Принцип свободы открытого моря, закреплённый в Конвенции ООН по морскому праву 1982 года, подвергается эрозии под давлением санкционных режимов и экстерриториального применения национального законодательства.

Танкеры как символ нового миропорядка

Ситуация с Marinera и Sophia выходит далеко за рамки очередного эпизода санкционной войны. Это событие высвечивает фундаментальный кризис международного морского права и системы международных отношений в целом.

Это высвечивает фундаментальный кризис международного морского права и системы международных отношений в целом.

Для международного права — это проверка на прочность: могут ли нормы Конвенции ООН противостоять экстерриториальному применению национального законодательства великой державы.

Для России — это вызов, требующий ответа. Безответный захват создаёт прецедент для будущих действий против российских активов. Телеграм-канал «Военная хроника» резюмирует: «История с «Маринерой» наглядно показывает, что эпоха, когда можно было рассчитывать на инерцию старых правил и формальные гарантии безопасности судоходства, фактически завершена».

Для мировой торговли — это сигнал о возвращении логики силового принуждения на морские коммуникации. Если крупные игроки позволяют себе силовые действия против торгового флота, остальные скоро начнут вести себя так же.

Marinera и Sophia стали плавучими символами нового мирового (бес)порядка, где дипломатия и многосторонние институты отступают под натиском односторонних силовых действий. Вопрос лишь в том, что придёт на смену: новая система сбалансированных отношений между державами или хаос, несущий в себе неприемлемые риски прямой военной эскалации между ядерными странами.