Почему Гренландия стала целью Трампа

В 2025 году администрация Дональда Трампа возродила идею покупки Гренландии. Теперь это уже не политический курьез, а системная стратегия. Специальный посланник, давление на Данию, законопроекты в Конгрессе и демонстрация готовности к силовым действиям — все показывает серьезность намерений. Почему самый большой остров мира стал геополитическим призом? Как реагируют в Копенгагене и Нууке? Чем это грозит Европе и НАТО? Об этом — в аналитике Gusar.by.

Исторические корни интереса США

Интерес США к Гренландии имеет глубокие корни. Первые дискуссии на эту тему появились еще в XIX веке. В 1910 году между США, Данией и Германией обсуждалась почти готовая трехсторонняя сделка по обмену территориями, но переговоры сорвались. Затем, в 1946 году, Вашингтон официально предложил Дании $100 млн за остров, однако получил отказ.

Шаги администрации Трампа — не импровизация. Это продолжение давней линии.

Холодная война ускорила процесс. С 1951 года на острове действует американская база Питуффик (ранее известная как авиабаза Туле). Это самая северная военная база США, расположенная в 1118 км к северу от Полярного круга. Она служит ключевым звеном системы ПРО и раннего предупреждения о ракетном нападении.

Таким образом, шаги администрации Трампа — не импровизация. Это продолжение давней линии. Однако новые геополитические вызовы и изменение климата придали старой идее особую актуальность в XXI веке.

Четыре причины стратегической ценности Гренландии

Эксперты выделяют четыре ключевые причины, превращающие остров в уникальный актив для Вашингтона.

1. Редкоземельные металлы: конкурентное преимущество в технологиях

Остров обладает одними из крупнейших в мире запасами редкоземельных металлов (РЗМ) — примерно 40 млн тонн. Для сравнения: это превышает запасы США в четыре раза. По разным оценкам, Гренландия содержит 43 из 50 «критических» элементов, определенных Вашингтоном как стратегически важные.

Речь идет о неодиме, диспрозии, иттрии и других элементах, без которых невозможно производство высокотехнологичной электроники, батарей для электромобилей, ветряных турбин, магнитов для оружия и спутников. Контроль над РЗМ означает контроль над темпом технологического развития. Сейчас Китай доминирует на мировом рынке РЗМ, обрабатывая 70% всех редкоземельных элементов планеты.

Администрация Трампа с ноября 2024 года активно обсуждает с частным сектором проекты по добыче РЗМ в Гренландии и строительство гидроэлектростанций. Это позволит США не просто снизить зависимость от Китая, но и получить стратегический рычаг в глобальной технологической конкуренции.

Примечательно, что США уже активно лоббировали в прошлом году отказ гренландского разработчика Tanbreeze Mining продавать месторождения Китаю. В итоге компанию вынудили продать месторождение американской фирме Critical Metals, акции которой после объявлений Трампа выросли на 75%.

2. Контроль над Арктикой и стратегическая база

Россия усиливает присутствие в Арктике, располагая более чем 60 ледоколами (из них часть — атомные), в то время как США имеют лишь два активных ледокола. Гренландия находится в ключевой позиции для контроля над западной частью Арктического региона.

База Питуффик служит готовым форпостом для укрепления американских позиций. На ней размещены радары раннего предупреждения о ракетном нападении и средства космического наблюдения. В августе 2025 года туда был переброшен стратегический самолет E-6B Mercury — элемент управления американскими ядерными силами. США также развертывают в Гренландии истребители F-16 и F-35.

Трамп неоднократно повторял, что остров необходим «для обороны свободного мира» от «российской и китайской угрозы». Хотя эксперты отмечают, что США уже обладают достаточным военным присутствием в регионе, полный контроль над территорией позволит Вашингтону осуществлять более агрессивную проекцию силы.

3. Контроль над будущей логистикой Арктики

Таяние ледяных шапок открывает новые морские пути. Северный морской путь (вдоль побережья России) и Северо-Западный проход (через Канаду и Гренландию) становятся альтернативой традиционным маршрутам вокруг Африки и Азии. Гренландия занимает критически важную географическую позицию между этими путями.

Контроль над проливами и точками стратегического мониторинга позволит США влиять на глобальные торговые маршруты XXI века. По некоторым прогнозам, экономия времени судоходства может составить несколько дней на каждый рейс, что имеет огромное экономическое значение.

4. Геополитический символ и демонстрация силы

Присоединение Гренландии (как бы оно ни было осуществлено) было бы мощнейшим геополитическим сигналом. Это продемонстрировало бы доминирование США в Арктике, показало бы готовность Вашингтона пересмотреть существующий миропорядок и подтвердило бы, что для США «стратегические интересы» важнее традиционных альянсов.

Реакция Дании и Гренландии: от отказа к тревоге

Ответ Копенгагена и Нуука оказался жестким, но позже начал приобретать черты серьезной озабоченности.

Позиция Дании

Премьер-министр Метте Фредериксен неоднократно заявляла: «Гренландия — неотъемлемая часть Датского королевства. Ее статус не подлежит обсуждению». Это была демонстрация единства позиции.

Однако по мере того, как Трамп усиливал давление (угрожая таможенными пошлинами на датские товары, в том числе знаменитый Lego и препарат Ozempic), датское правительство начало проявлять реальную тревогу.

В январе 2026 года датская военная разведка впервые в истории назвала США «возможной угрозой безопасности» Дании. Это беспрецедентный шаг для члена НАТО, главным защитником которого является Вашингтон.

Дания выделила дополнительно $1,5 млрд на усиление обороны Гренландии, включая закупку новых патрульных кораблей, оснащение их противокорабельными ракетами, беспилотниками и даже собачьими упряжками для арктического патрулирования. Это явное усиление оборонительного потенциала острова демонстрирует готовность Копенгагена к противостоянию давлению.

Голос Гренландии

Местные власти, включая премьер-министра Йенса-Фредерика Нильсена (избран в марте 2025 года), четко заявляют: «Мы не продаемся». Однако здесь возникает сложный парадокс.

В Гренландии мощное движение за независимость от Дании. На выборах 11 марта 2025 года победила проиндепендентская партия Demokraatit (29,9% голосов). Все шесть партий, участвовавших в выборах, поддерживают независимость — различаясь только в темпах ее достижения.

Тем не менее, 85-90% гренландцев категорически против присоединения к США. Причина парадокса проста: экономическая уязвимость.

Экономический парадокс: ловушка зависимости

Это ключевой момент, который объясняет всю сложность ситуации.

Гренландия имеет население всего 56 тыс. человек при ВВП около $3,24 млрд. При этом датские ежегодные субсидии составляют примерно $650 млн — более 50% государственного бюджета острова. Это не просто помощь, это экономическое кровообращение.

Экономика острова монопродуктовая: рыболовство обеспечивает 85% экспорта. Нет других значительных источников доходов. Государственный сектор обеспечивает около половины рабочих мест. Жители острова пользуются европейскими социальными стандартами — бесплатное здравоохранение и образование — благодаря датским деньгам.

Вот почему независимость от Дании для Гренландии — это рискованный шаг. В опросе 2017 года 80% граждан и политиков заявили, что выступят против независимости, если она приведет к снижению уровня жизни. Это реальный риск при прекращении датских субсидий.

Присоединение к США представляется гренландцам еще худшим вариантом: это означает потерю контроля над собственными ресурсами, включая месторождения РЗМ. США контролировали бы добычу, цены и экспорт.

Таким образом, Гренландия попала в треугольник без выхода: независимость опасна, присоединение к США неприемлемо, а оставаться в составе Дании все труднее из-за растущего национального сознания.

Европейская солидарность и угроза для НАТО

Претензии США вызвали редкое единодушие в Европе, но также обнажили глубокие противоречия в альянсе.

Лидеры Германии, Франции, Италии и скандинавских стран выразили полную поддержку Дании. Канцлер Германии Олаф Шольц подчеркнул, что «принцип нерушимости границ распространяется на все страны». Министр иностранных дел Италии Антонио Таяни призвал ЕС защитить остров. Премьер-министр Польши Дональд Туск назвал ситуацию «тестом для Европы» на способность защищать суверенитет.

Лидеры Германии, Франции, Италии и скандинавских стран выразили полную поддержку Дании.

Однако эта ситуация создала опасный прецедент для НАТО. Ведущая страна альянса демонстрирует территориальные претензии к своему союзнику. Если Соединенные Штаты игнорируют позицию члена НАТО и рассматривают силовой сценарий, что это означает для доверия внутри альянса?

Статья 5 Вашингтонского договора о коллективной обороне теряет смысл, если нападающей стороной является сам гарант безопасности.

Дания уже прямо заявила в январе 2026 года: «Если США военным путем нападут на Гренландию, это будет означать нападение на всю Данию, и НАТО перестанет существовать в его нынешнем виде«.

Международное право и проблема двойных стандартов

Ситуация с Гренландией высвечивает принципиальный вопрос международных отношений.

Покупка или аннексия территории без свободного волеизъявления населения противоречит фундаментальным нормам международного права, закрепленным в Хельсинкском заключительном акте 1975 года и других документах. Этот принцип был краеугольным камнем послевоенного порядка в Европе.

История знает грубые нарушения этих норм. Появление российских войск в Крыму в 2014 году вызвало осуждение Запада и введение санкций. Тогда это воспринималось как вопиющее нарушение международного права.

Теперь сами США обсуждают сделку по присоединению Гренландии, игнорируя волю Дании и гренландцев. Советник Трампа прямо заявил, что покупка возможна «дипломатическими или экономическими мерами».

Создается опасный прецедент «права сильного» — идеи, что великие державы могут переделять границы, если это отвечает их интересам.

Такой подход подрывает легитимность всей системы международных отношений. Он создает опасный прецедент «права сильного» — идеи, что великие державы могут переделять границы, если это отвечает их интересам.

Геополитический контекст: операция в Венесуэле как сигнал

Для полного понимания ситуации нужно рассмотреть контекст.

3 января 2026 года США провели военную операцию в Венесуэле, в результате которой был похищен и вывезен президент Николас Мадуро. Это произошло до возобновления Трампом претензий на Гренландию и стало демонстрацией готовности администрации к силовым действиям.

Операция имела глобальные последствия. В Китае видеоролик об операции посмотрело более 440 млн человек. Китайские пользователи обсуждают, можно ли применить аналогичные методы к Тайваню. Таким образом, действия США в Венесуэле изменили глобальное восприятие готовности Вашингтона к нарушению суверенитета.

Заявления Трампа о Гренландии в этом контексте воспринимаются иначе — не как риторика, а как сигнал о серьезных намерениях.

Экономическая целесообразность: спорный вопрос

Интересно отметить, что эксперты разделяются по поводу экономической целесообразности покупки Гренландии.

Датский ученый Йон Рахбек-Клемменсен из Королевского датского оборонного колледжа отмечает, что захват острова военным путем или покупка не улучшат позиции США в регионе. США уже имеют всё необходимое военное присутствие. Дания ежегодно выделяет Гренландии $650 млн на содержание. Присоединение означало бы, что США должны будут субсидировать экономику острова в огромных масштабах.

Разработчикам редкоземельных металлов присоединение выгодно.

Однако разработчикам редкоземельных металлов присоединение выгодно. Компания Critical Metals видит перспективы в контроле США над добычей и переработкой РЗМ.

Позиция Китая и объективный фактор

Нашим читателям важно понимать, что позиция Китая в этой истории отличается от официальной риторики США.

Китай не окружает Гренландию своими кораблями, как утверждает Трамп. Однако КНР активно пытается инвестировать в месторождения острова. США и Дания вместе лоббировали отказ гренландского бизнеса сотрудничать с китайскими компаниями.

В ответ Гренландия (в марте 2025 года) начала активно предлагать сотрудничество Китаю, как противодействие американскому давлению. Это демонстрирует, что малые страны пытаются балансировать между великими державами.

Сценарии развития ситуации в 2026-2027 годах

Эксперты рассматривают три основных сценария.

Сценарий 1: Экономическое давление (наиболее вероятный)

США будут усиливать дипломатическое и экономическое давление на Данию и Гренландию. Целевые тарифы на датские товары, обещания инвестиций в разработку РЗМ на острове, предложения гарантий безопасности — всё это инструменты давления.

При этом прямая аннексия будет избегаться из-за риска развала НАТО. США попытаются добиться расширения своих прав на базе Питуффик, льготного доступа к добыче РЗМ или других форм контроля «на условиях».

Сценарий 2: Поддержка независимости и «свободная ассоциация»

Более хитроумный подход предполагает поддержку движения за независимость Гренландии от Дании. Вашингтон рассчитывает, что независимое государство будет более уязвимо для влияния и более готово к переговорам.

Модель уже существует: свободная ассоциация США с Палау, Маршалловыми Островами и Микронезией, где эти страны сохраняют формальный суверенитет, но делегируют США оборону и внешнюю политику. Это позволило бы США контролировать остров де-факто без де-юре присоединения.

Сценарий 3: Эскалация и конфликт (наименее вероятный, но опасный)

Прямое силовое давление на территорию союзника расколет НАТО. Это приведет к краху системы евроатлантической безопасности. Пока все стороны стремятся избежать такого развития, но операция в Венесуэле показала, что Трамп готов к неортодоксальным действиям.

Позиция России и наблюдение ситуации

Для объективного анализа нужно упомянуть позицию России.

Москва внимательно следит за развитием ситуации. Арктика — это регион, где Россия имеет существенные интересы. Северный морской путь, разработка углеводородов, проекция силы в регион — всё это часть российской стратегии.

Усиление американского присутствия в Арктике рассматривается в России как стратегическая угроза.

Официально Москва охарактеризовала планы США относительно Гренландии как «серьезные» (а не «экстравагантные»), отметив, что подобные интересы имеют «давние исторические корни». Усиление американского присутствия в Арктике рассматривается в России как стратегическая угроза.

Однако для нашей аудитории важнее другой момент: любое усиление американского контроля в Арктике прямо влияет на баланс сил на европейском направлении.

Выводы: Гренландия как симптом новой эпохи

Конфликт вокруг Гренландии — это не локальный спор. Это симптом глубинного сдвига в мировой политике.

В эпоху великодержавной конкуренции стратегические интересы начинают перевешивать право и союзническую солидарность. Для малых стран и народов это напоминание о хрупкости их позиции. Для Европы — суровая проверка на способность защищать суверенитет. Для всей международной системы — тревожный сигнал.

Эпоха стабильных границ в развитом мире может быть пересмотрена. Если США могут ставить под сомнение свои же принципы международного права, это означает, что все иные границы также находятся под потенциальной угрозой.

Гренландия стала лакмусовой бумажкой. Она показала, что Запад может ставить под сомнение свои же ценности, когда речь идет о «стратегических интересах».

Исход этого противостояния определит контуры новой, более жесткой и менее предсказуемой геополитики — как в Арктике, так и во всём мире.

Для малых государств это — урок о важности независимой внешней политики и диверсификации альянсов. Конфликт вокруг Гренландии показывает, что устоявшиеся постулаты можно переписать, если позволить это делать без противодействия.